В Италии сочли, что нынешняя сборная не заслужила право выступать на чемпионате мира‑2026 и не должна получать место за счет Ирана. Президент Национального олимпийского комитета страны Лучано Буонфильо и министр спорта и молодежи Андреа Абоди выступили с единой позицией: национальная команда обязана выходить на мундиаль только через спортивный отбор, а не благодаря политическим или организационным решениям.
Поводом для дискуссии стало предложение специального посланника президента США по глобальным партнерствам Паоло Дзамполли. Он высказал идею допустить Италию на чемпионат мира‑2026 в случае, если сборная Ирана откажется от участия в турнире. Тем самым Италия могла бы занять вакантное место без прохождения квалификационного цикла, что вызвало бурную реакцию в стране.
Ранее министр спорта Ирана Ахмад Доньямали отмечал, что национальная команда продолжает полноценную подготовку к мировому первенству, которое пройдет в США, Канаде и Мексике. При этом он не исключал, что при определенных обстоятельствах Иран может отказаться от участия в финальной стадии соревнований. На групповом этапе ЧМ‑2026 иранская сборная должна сыграть против Новой Зеландии, Бельгии и Египта.
Итальянские спортивные руководители отнеслись к идее заменить иранцев категорически отрицательно. Лучано Буонфильо подчеркнул, что подобный сценарий противоречит самому духу турнира и принципам честной конкуренции:
«Во‑первых, я не считаю, что такой вариант вообще реален. Во‑вторых, я воспринял бы подобное приглашение как оскорбление. Чтобы попасть на чемпионат мира, нужно заслужить это на поле», — заявил он в интервью изданию La Gazzetta dello Sport.
Министр спорта и молодежи Андреа Абоди поддержал эту позицию, сделав акцент на ценности отборочного турнира:
«Такое предложение нельзя назвать уместным. Квалификация должна проходить исключительно на футбольном поле», — подчеркнул чиновник, отметив, что любые обходные пути подрывают доверие к системе международных соревнований.
Для Италии эта тема особенно чувствительна на фоне недавних неудач. Страна с богатейшей футбольной историей и четырьмя титулами чемпионов мира уже сталкивалась с тем, что остается за бортом главного турнира планеты. Поэтому любая попытка «вернуть» сборную на мундиаль административным путем воспринимается в Риме как подрыв репутации национального футбола и обесценивание усилий других команд, прошедших полный отбор.
Подчеркнутый отказ от подобного предложения отражает стремление итальянских спортивных властей отстоять классическое понимание спортивной справедливости. Руководители видят в таком «подарочном» участии риск для имиджа сборной: вместо символа традиций и борьбы на поле команда могла бы превратиться в пример привилегий и кулуарных решений. В стране предпочитают, чтобы национальная команда возвращалась на вершину через реформы, работу тренеров и игроков, а не через дипломатические инициативы.
Ситуация с Ираном при этом остается неопределенной. Официальные лица подчеркивают, что подготовка к турниру продолжается, а возможный отказ носит лишь теоретический характер. Любое принятое Тегераном решение может быть связано с внутренними политическими, финансовыми или организационными факторами, но пока иранская сторона не делала окончательных заявлений об уходе с чемпионата мира.
На фоне этой неопределенности в экспертной среде обсуждается, как в целом должны распределяться места на крупных турнирах, если одна из команд снимается после завершения отбора. С одной стороны, логично допускать следующую по рейтингу или проигравшую в стыковых матчах сборную. С другой — каждая подобная перестановка неминуемо вызывает споры о прозрачности критериев и равенстве участников. Позиция Италии, артикулированная Буонфильо и Абоди, демонстрирует стремление избежать любых подозрений в том, что страна пользуется политическим влиянием вместо того, чтобы доказывать силу на газоне.
Отдельный пласт дискуссии касается имиджа самого чемпионата мира. Турнир традиционно воспринимается как квинтэссенция спортивной честности: участвуют те, кто сумел пройти длинный и сложный отборочный путь, часто жертвуя ресурсами и временем в течение нескольких лет. Любые исключения — допуск по «особой квоте», внезапная замена или расширение списка участников под конкретную команду — подрывают доверие к системе и создают впечатление, что в футболе все больше решают не голы и очки, а закулисные договоренности.
Для Италии, чья футбольная школа построена на идее тактической дисциплины, защиты и коллективного труда, отказ от легкого пути на чемпионат мира становится еще и символическим жестом. Руководители фактически дают сигнал болельщикам и игрокам: возвращение на топ‑уровень возможно только через перезапуск системы подготовки, обновление состава и осознание собственных ошибок, а не через внешние подарки. Это в долгосрочной перспективе может укрепить доверие внутри футбольного сообщества и повысить мотивацию нынешнего поколения игроков сборной.
При этом сама история с предложением заменить Иран показывает, насколько тесно сегодня переплетены политика и спорт. Решения и высказывания отдельных высокопоставленных фигур моментально превращаются в предмет международного обсуждения и давления. Однако реакция итальянских официальных лиц демонстрирует, что внутри европейского футбола пока сохраняется настрой придерживаться традиционных правил игры и не позволять дипломатическим инициативам вторгаться в спортивную плоскость.
Финальный турнир чемпионата мира‑2026 пройдет с 11 июня по 19 июля в трех странах — США, Канаде и Мексике. Формат соревнований расширен, что сделает турнир самым масштабным в истории. Сборная Ирана, если окончательно подтвердит участие, выступит в группе с Новой Зеландией, Бельгией и Египтом. Итальянская же команда, по словам ее спортивных руководителей, готова вернуться на мировую арену только одним путем — выиграв путевку в напряженной и честной борьбе за право быть среди сильнейших.